Любовь Ершова — коррекционный педагог, куратор квартиры тренировочного проживания в «Апельсине» и волонтёр с огромным сердцем. В интервью она честно рассказывает о своём профессиональном пути, вызовах работы с подопечными и о том, что действительно важно в этой сфере.
«В коррекционной педагогике нет мифов — есть наука и человечность»
Интервью с Любовью Ершовой, коррекционным педагогом БОО СПб «Апельсин»
Любовь Ершова — специалист с уникальным профессиональным путём. В 35 лет она уже успела поработать в аэропорту, на пищевом производстве, а затем нашла своё призвание в помощи людям с особенностями развития. Окончив РГПУ имени Герцена по специальности «учитель-дефектолог», Любовь пришла в благотворительную организацию «Апельсин» сначала как волонтёр в 2018 году, затем работала в Региональном Центре аутизма, а с февраля 2025 года стала куратором квартиры тренировочного проживания. Параллельно она продолжает волонтёрскую деятельность как добровольный индивидуальный помощник (ДИП) Сергея Жукова, молодого человека, проживающего в интернате. В интервью Любовь честно рассказывает о профессиональных вызовах, личных открытиях и том, что действительно важно в работе с особыми людьми.
О профессии и работе в «Апельсине»
Любовь, как ты пришла в коррекционную педагогику? Был ли момент, когда ты поняла: «Это — моё»?
В коррекционную педагогику я пришла уже в сознательном возрасте — мне было 25 лет. До этого я получала средне-профессиональное образование по специальности «Менеджер гостиничного сервиса», пробовала работать в разных сферах — на пищевом комбинате, в аэропорту Пулково инспектором досмотра. Меня привлекали большие системы, я хотела быть частью механизма.
Но постепенно я начала уставать от этой работы. Решила попробовать педагогику — параллельно с работой пошла учиться, хотя не была уверена, что смогу работать по специальности. Со временем я поняла, что мне это действительно интересно, и я хочу попробовать себя именно в практике.
Но постепенно я начала уставать от этой работы. Решила попробовать педагогику — параллельно с работой пошла учиться, хотя не была уверена, что смогу работать по специальности. Со временем я поняла, что мне это действительно интересно, и я хочу попробовать себя именно в практике.
Работа с особыми людьми требует огромного терпения и душевных сил. Как ты восстанавливаешься?
Это действительно очень энергозатратное занятие – общаться и работать с людьми с особенностями, потому что они требуют очень много внимания и нуждаются в непрерывном контакте, и это может проявляться иногда в навязчивости. Поэтому так важно изначально выстраивать четкие профессиональные границы — без этого легко переутомиться, а выйти из такого состояния крайне сложно.
Что касается восстановления... Признаюсь, мне это дается нелегко. Лучший способ для меня — смена деятельности. Пришел домой — переключился на быт, вышел на работу — сосредоточился на задачах.
Но настоящим спасением стали прогулки с собакой — это мое личное пространство. Просто в наушниках погулять с собакой, помолчать с собакой, порадоваться, что она меня любит безусловно, просто так.
В общем, самое главное – это не просто восстановление, а именно уметь работать так, чтобы не уставать.
Что касается восстановления... Признаюсь, мне это дается нелегко. Лучший способ для меня — смена деятельности. Пришел домой — переключился на быт, вышел на работу — сосредоточился на задачах.
Но настоящим спасением стали прогулки с собакой — это мое личное пространство. Просто в наушниках погулять с собакой, помолчать с собакой, порадоваться, что она меня любит безусловно, просто так.
В общем, самое главное – это не просто восстановление, а именно уметь работать так, чтобы не уставать.
Пса Пушика Люба с сыном «усыновили» в апреле этого года, а до этого 15 лет в их семье жила такса Тахо
Какие мифы о коррекционной педагогике бесят тебя больше всего?
Меня раздражает, когда люди рассуждают о коррекционной педагогике без доказательной базы. Это наука, и здесь нет места мифам.
И очень много того, что я назвала бы «частным мнением», зачастую спорным, не имеющим отношения к настоящей дефектологии и коррекционной педагогике. Например, убеждение, что у особых людей «безграничные возможности».
Нет, их потенциал во многом ограничен индивидуальными возможностями, которые нужно видеть, развивать, но не переоценивать. И с каждым можно и необходимо работать, учитывая его индивидуальность. Идти шаг за шагом с человеком в зону его актуального развития.
Расскажи про самый запоминающийся случай из практики – тот, после которого ты точно знала, что всё не зря.
Это случай из работы в школе с 16-летним неговорящим подростком. Мы вводили альтернативную коммуникацию —высокотехнологичную (телефон, приложения). Самым ценным было, когда он смог впервые позвать родителей — они услышали его через коммуникатор. Это был результат долгой работы целой команды специалистов и семьи.
Правда, потом он перешёл в другую школу, где методику изменили. Это показало мне важный момент: наша работа ограничена временем и условиями. Мы можем дать инструменты, но что будет дальше — не всегда зависит от нас.
Как изменилось твоё отношение к профессии с тех пор, как ты работаешь в «Апельсине»?
Сейчас я переживаю профессиональный кризис: из учителя-дефектолога я стала куратором квартиры тренировочного проживания. Это другая работа — больше быта, общения, меньше педагогики. Я ещё ищу себя в этой роли, но знания и опыт помогают. Кроме того, в соответствии с адаптационными программами ребят, я провожу с ними индивидуальные коррекционные занятия, но как олигофренопедагог работаю в меньшей степени. Сейчас у меня новый виток развития сразу в нескольких направлениях.
Меня раздражает, когда люди рассуждают о коррекционной педагогике без доказательной базы. Это наука, и здесь нет места мифам.
И очень много того, что я назвала бы «частным мнением», зачастую спорным, не имеющим отношения к настоящей дефектологии и коррекционной педагогике. Например, убеждение, что у особых людей «безграничные возможности».
Нет, их потенциал во многом ограничен индивидуальными возможностями, которые нужно видеть, развивать, но не переоценивать. И с каждым можно и необходимо работать, учитывая его индивидуальность. Идти шаг за шагом с человеком в зону его актуального развития.
Расскажи про самый запоминающийся случай из практики – тот, после которого ты точно знала, что всё не зря.
Это случай из работы в школе с 16-летним неговорящим подростком. Мы вводили альтернативную коммуникацию —высокотехнологичную (телефон, приложения). Самым ценным было, когда он смог впервые позвать родителей — они услышали его через коммуникатор. Это был результат долгой работы целой команды специалистов и семьи.
Правда, потом он перешёл в другую школу, где методику изменили. Это показало мне важный момент: наша работа ограничена временем и условиями. Мы можем дать инструменты, но что будет дальше — не всегда зависит от нас.
Как изменилось твоё отношение к профессии с тех пор, как ты работаешь в «Апельсине»?
Сейчас я переживаю профессиональный кризис: из учителя-дефектолога я стала куратором квартиры тренировочного проживания. Это другая работа — больше быта, общения, меньше педагогики. Я ещё ищу себя в этой роли, но знания и опыт помогают. Кроме того, в соответствии с адаптационными программами ребят, я провожу с ними индивидуальные коррекционные занятия, но как олигофренопедагог работаю в меньшей степени. Сейчас у меня новый виток развития сразу в нескольких направлениях.
Люба прекрасно готовит, и ее подопечные с удовольствием перенимают все кулинарные секреты
Каждый выпускник получает потом кулинарную книгу, где собраны все рецепты с пошаговым приготовлением
Работа в тренировочной квартире это не просто уроки, это в буквальном смысле - школа жизни
Настоящему учителю без доски никак! Мы ведь помним, что коррекционная педагогика - это наука
Любовь всегда находит подход к каждому, в том числе мотивируя учеников похвалой и наградами
О личном
Если бы не педагогика, чем бы ты занималась? Есть какая-то «параллельная страсть»?
Я многое попробовала, и думаю, педагогика — это моё. Моя конечная инстанция. Других «параллельных страстей» у меня нет.
Как твои близкие относятся к твоей работе? Поддерживают или, может, удивляются?
С большим уважением. Для них важно, что работа приносит мне радость, но детали их не особо интересуют.
Если бы не педагогика, чем бы ты занималась? Есть какая-то «параллельная страсть»?
Я многое попробовала, и думаю, педагогика — это моё. Моя конечная инстанция. Других «параллельных страстей» у меня нет.
Как твои близкие относятся к твоей работе? Поддерживают или, может, удивляются?
С большим уважением. Для них важно, что работа приносит мне радость, но детали их не особо интересуют.
Сын Тимофей (9 лет) гордится своей мамой и полностью поддерживает ее в работе
Любовь привлекает Тимофея к волонтерской деятельности: вместе навещают Сережу Жукова
И на тренировочной квартире Тимофей - не редкий гость
Что тебя вдохновляет в обычной жизни? (Книги, музыка, места, люди…)
Люди. Особенно те, кто сильно увлечён своим делом. Люблю слушать, когда человек рассказывает о том, что ему действительно интересно.
И люблю ездить в интернат. Практически не пропускаю ни одной субботы. Мне ценно общение с единомышленниками и подопечными. Я делюсь своим счастьем с другими, а они делятся со мной, происходит классный взаимообмен.
Ещё меня вдохновляет мой район — Васильевский остров. Я могу ходить одними и теми же маршрутами и каждый раз замечать что-то новое. Пытаюсь и своих подопечных этому научить, но пока без особого успеха.
Какой совет тебе дали, и ты до сих пор ему следуешь?
Один из самых ценных советов я получила, когда работала в аэропорту — в зоне досмотра, где ежедневно сталкивалась с недовольством пассажиров. Коллега тогда сказала: «Запомни: они злятся не на тебя лично, а на твою форму. Ты для них — просто человек в униформе, часть системы, которую они ненавидят в этот момент».
Этот совет стал для меня откровением. Я научилась отделять профессиональную роль от себя самой.
Данный принцип помогает сохранять баланс между эмпатией и профессиональными границами. И я до сих пор ему следую.
Какая ты была в детстве? Если бы маленькая Люба встретила тебя сейчас, что бы ты ей сказала?
Я была очень скромной, любила играть одна. Сейчас бы посоветовала себе быть смелее, больше общаться с людьми. Потому что именно в общении я сегодня нахожу самое большое вдохновение.
И снова о благотворительности и «Апельсине»
Почему ты выбрала именно «Апельсин»? Что здесь цепляет лично тебя?
Здесь потрясающая команда. Мы понимаем друг друга с полуслова. С этими людьми легко работать, даже когда трудно. И это дорогого стоит. Хочу, чтобы наше сотрудничество продолжалось как можно дольше.
Как, по-твоему, обычный человек может помочь людям с особенностями развития, даже если он не педагог?
Самое главное — просто принимать их. Не избегать, не показывать излишнего удивления. Например, если человек с ментальными особенностями долго считает монеты в магазине — это нормально. Он учился этому годами. Не нужно бросаться помогать без просьбы.
Важно помнить: человек с инвалидностью — прежде всего человек. Ему нужно то же, что и всем — чтобы его не избегали, относились с уважением.
Люди. Особенно те, кто сильно увлечён своим делом. Люблю слушать, когда человек рассказывает о том, что ему действительно интересно.
И люблю ездить в интернат. Практически не пропускаю ни одной субботы. Мне ценно общение с единомышленниками и подопечными. Я делюсь своим счастьем с другими, а они делятся со мной, происходит классный взаимообмен.
Ещё меня вдохновляет мой район — Васильевский остров. Я могу ходить одними и теми же маршрутами и каждый раз замечать что-то новое. Пытаюсь и своих подопечных этому научить, но пока без особого успеха.
Какой совет тебе дали, и ты до сих пор ему следуешь?
Один из самых ценных советов я получила, когда работала в аэропорту — в зоне досмотра, где ежедневно сталкивалась с недовольством пассажиров. Коллега тогда сказала: «Запомни: они злятся не на тебя лично, а на твою форму. Ты для них — просто человек в униформе, часть системы, которую они ненавидят в этот момент».
Этот совет стал для меня откровением. Я научилась отделять профессиональную роль от себя самой.
Данный принцип помогает сохранять баланс между эмпатией и профессиональными границами. И я до сих пор ему следую.
Какая ты была в детстве? Если бы маленькая Люба встретила тебя сейчас, что бы ты ей сказала?
Я была очень скромной, любила играть одна. Сейчас бы посоветовала себе быть смелее, больше общаться с людьми. Потому что именно в общении я сегодня нахожу самое большое вдохновение.
И снова о благотворительности и «Апельсине»
Почему ты выбрала именно «Апельсин»? Что здесь цепляет лично тебя?
Здесь потрясающая команда. Мы понимаем друг друга с полуслова. С этими людьми легко работать, даже когда трудно. И это дорогого стоит. Хочу, чтобы наше сотрудничество продолжалось как можно дольше.
Как, по-твоему, обычный человек может помочь людям с особенностями развития, даже если он не педагог?
Самое главное — просто принимать их. Не избегать, не показывать излишнего удивления. Например, если человек с ментальными особенностями долго считает монеты в магазине — это нормально. Он учился этому годами. Не нужно бросаться помогать без просьбы.
Важно помнить: человек с инвалидностью — прежде всего человек. Ему нужно то же, что и всем — чтобы его не избегали, относились с уважением.
Человек с инвалидностью — такой же человек, просто с особенностями.
Если бы у «Апельсина» были неограниченные ресурсы – что бы ты сделала в первую очередь?
Я бы создала много квартир сопровождаемого проживания — не тренировочных, а постоянных. Чтобы люди из интернатов могли жить в обычных условиях, но с необходимой поддержкой. Важно, чтобы это были не изолированные учреждения, а обычные дома среди других людей.
Я бы создала много квартир сопровождаемого проживания — не тренировочных, а постоянных. Чтобы люди из интернатов могли жить в обычных условиях, но с необходимой поддержкой. Важно, чтобы это были не изолированные учреждения, а обычные дома среди других людей.
Выпускной Елены. Пусть будет как можно больше квартир сопровождаемого проживания!
